Я тут совершенно случайно заметила, что сочетание цветов сутажа, которые я использовала в своей недавней работе поразительным образом напомнили мне сочетание цветов на одной известной картине. Да и общее ощущение от затейливости и замысловатости линий, которые позволяет создать качественный сутаж, подтолкнули меня достать с полки альбом по искусству, взять большую лупу и внимательно рассмотреть все детали этой восхитительной картины. Ну и, естественно, не поделиться с вами тем, что я обнаружила, рассмотрела, узнала в сети и из книг, мне категорически нельзя!
Мне же плюсы в карму уже надо зарабатывать, а вам лишние знания не повредят. Мы здесь будем говорить о высоком, учиться отличать Vinus Urania от Vinus Pudica, попытаемся заглянуть в глаза новорожденной богине, почувствуем свежесть дуновения западных ветров Зефира и Ауры, рассмотрим пальчики стоп весенней богини целомудрия Оры, послушаем споры неоплатоников, покачаемся на волнах моря в унисон всему ритму картины. Усаживаемся поудобнее, завариваем чашечку ароматного чая, откладываем телефон и начинаем рассматривать картину.
Сюжет одной из самых знаменитых картин Сандро Боттичелли связан с мифом о рождении богини любви из морской пены. Картина была написана темперой на холсте в 1482 г. по заказу герцога Лоренцо ди Пьерфранческо Медичи, троюродного брата Лоренцо Великолепного, для своей виллы в Кастелло. Она висела над камином и выполняла функцию стенного панно. Позднее картину значительно срезали сверху и слева (ныне: 172,5 х 278,5 см), из-за чего пострадала пространственность композиции (до этого картина обладала большей глубиной, а фигуры — большей свободой движения).
Чтобы понять весь замысел картины, нам придется не только оживить в памяти этот античный миф, но и познакомиться с духовными исканиями флорентийских гуманистов эпохи Медичи. Их кумиром был древнегреческий философ Платон. Круг его почитателей, в который входили мыслители, поэты, художники и сам Лоренцо Великолепный Медичи, именовался Платоновской академией.
Душой кружка был философ Марсилио Фичино, который с помощью сложных философских построений доказывал, что идеи Платона предвосхитили христианство. У Платона было утверждение, что существуют две Венеры, названные им Небесной и Вульгарной (Земной) и, поскольку это утверждение символизировало глубинное человеческое чувство, его никогда не забывали. Это утверждение — оправдание женской наготы. С древнейших времен навязчивая, неподвластная разуму природа физического желания искала выхода в образах, и придать этим образам форму, благодаря которой Венера перестает быть Вульгарной и становится Небесной, было одной из постоянных задач европейского искусства. Это также было и насущной задачей неоплатоников. Так, в Венере они видели прообраз Мадонны, а миф о рождении богини любви и красоты из морской пены истолковывали как стремление души к Богу, ибо, согласно учению Фичино, «красота — это божественный свет, пронизывающий все сущее, а любовь — связующая сила, движущая мир к Богу».
Вот это благоговение, молитвенный восторг перед явлением божества (не важно — языческого или христианского), несущего миру любовь и красоту, и призван герцог Лоренцо ди Пьерфранческо Медичи известного уже художника Сандро Боттичелли в своем творении.
«Девушка божественной красоты
Колышется, стоя на раковине,
Влекомой к берегу сладострастными Зефирами,
И Небеса любуются этим зрелищем».
Возможно, вдохновившись этими стихами из поэмы «Стансы к турниру» философа и поэта Анджело Полициано, Боттичелли и отразил на полотне эту сцену рождения богини любви.
Но, честно говоря, художник изобразил не само рождение богини из морской пены, а ее прибытие на остров (по одним преданиям это был Кипр, по другим — Кифера). Несущая богиню раковина вот-вот коснется земли, ее подгоняют к берегу дуновения западного ветра Зефира и его подруги Ауры. На берегу, держа наготове затканное цветами покрывало, Венеру ждет Ора — одна из четырех богинь времен года - Весна. Шею Оры обвивает гирлянда из вечнозеленого мирта — символ вечной любви, у ее ног цветет анемон — первый весенний цветок, также один из символов Венеры. Картинка, конечно, темновата, то анемон увидеть можно.
С неба падают розы, которые, по древнему преданию, появились на свет вместе с Венерой, ибо роза прекрасна, как сама любовь, а ее шипы напоминают о любовных муках.
Морская гладь, небесный простор, девственно-пустынный берег, огромная раковина, на краю которой стоит юная женщина несравненной прелести, развевающиеся волосы, летящие драгоценные ткани, деревья, травы и цветы… Вся картина соткана из изысканно-красивых мотивов.
Теперь давайте рассмотрим передний план картины.
Расположенные по диагонали фигуры ветров и Оры с двух сторон устремляются к Венере. Они воплощают собою две разные стороны великого чувства, которому суждено целиком воплотиться в Венере.
Покуда Ора, служанка целомудрия, спешащая прикрыть наготу богини, олицетворяет романтическую, целомудренную сторону любви, Гении воздуха, сплетающиеся в объятии, своим страстным дыханием пробуждают в прекрасном создании еще неведомые желания и чувства.
Ветры и Ора захвачены движением; они преданно служат богине, но и энергия Ветров, и порыв Оры — все растворяется, гасится в абсолютном покое, окутывающем Венеру. Плавные очертания ее тела, подобного мягкостекающей капле, покатость узеньких плеч, горделивая стройность шеи, вдоль которой сбегают золотые струи волос…Все это заключено в единый упруго-музыкальный контур. Даже ее маленькие стройные ноги, еще неуверенно ступают в шаткой «колыбели» раковины. Взгляните на ее стопы: они даже не пытаются поддерживать тело Венеры, практически вся ее тяжесть смещена вправо. Она не стоит, а парит. Таков ритм всей картины, но он не проявляется больше нигде, чтобы не нарушить классическую схему.
В целом Венера являет собою странновато-манящее сочетание величия с почти ребяческой робостью. Еще секунда — и дочь моря ступит на землю, ее нагое тело окутает покрывало, по лицу пробегут облачка ощущений, и чудо рождения закончится. Переход от рождения к бытию как бы окрашен для Боттичелли грустью прощания. Так, радуясь наступающему дню, мы не можем не сожалеть об угасшей красоте рассвета. Так, взрослея, не можем не вздыхать о минувшем детстве.
Теперь давайте повнимательнее рассмотрим лицо Венеры. По отдельности в нем не найти ни единой прямой черты, все извилисто и волнисто, и все в целом чарует неповторимостью. Оно завораживает нас совершенной первозданностью, но это не пустота, а высочайшая духовная насыщенность, таящая в себе всю полноту грядущих возможностей, всю глубину будущих чувств. Это белизна чистого листа, который скоро заполнят слова или ноты, чистота холста, к которому вот-вот прикоснется кисть.
Ясный высокий лоб, изящный, немного приподнятый носик, слегка капризный изгиб девственно свежих губ, готовых каждый миг заплакать или улыбнуться. Согласно Данте, уста есть вторая из главных красот Прекрасной Дамы.
А первая? А первая — ее глаза. Чуть грустное недоумение сквозит в продолговатых прозрачных глазах юной богини. Ее взгляд отрешен и направлен внутрь. Он себя словно бы скользит мимо всех предметов, рассеян и нефиксирован, как у едва проснувшегося ребенка…
Прекрасная статуя — вот слова, которые приходят на ум при взгляде на неподвижную фигуру богини. Плоть Венеры — жемчужно мерцающая и кажущаяся твердой — похожа на мрамор. Но она напоминает не только античную статую. Удлиненные пропорции и характерный изгиб тела в виде латинской буквы «S» обращают нас к искусству готики. Боттичелли с легкостью отходит от классических канонов и создает нечто большее, чем безупречная красота, — пленительное, зыбкое, томительное очарование, которое невозможно передать словами.
А еще Боттичелли был первым ренессансным мастером, запечатлевшим полностью обнаженное женское тело во всей его чувственной прелести. Каждая деталь этого произведения подобна музыке. Ритм композиции присутствует во всей картине — и в изгибе юного тела, и прядях волос, так красиво рвущихся к ветру, и в общей согласованности ее рук, в отставленной ноге, в повороте головы и фигурах, которые ее окружают. Золотые, как волосы Венеры, стебли камыша вторят изгибам тела богини, лепестки анемона закругляются, как пальцы босых ног Оры, ребристая раковина раскрывается, словно цветок розы. «Рифмуются» золотые штрихи на крыльях Ветров и на листьях апельсиновых деревьев; волнистые кудри Оры и Зефиров подобны прибрежным волнам.
Современникам великого Боттичелли замысел картины был более понятен, чем нам: ее сюжет содержит философские выводы относительно того, что слияние божественного и человеческого осуществляется через любовь. Две Венеры: Венера Небесная «Vinus Urania», олицетворяющая собой любовь небесную, божественную, возвышенную и Венера Земная «Vinus Pandemos», олицетворяющая плотскую, физическую любовь, являются сутью одной Венеры Сандро Боттичелли — Венеры Целомудренной или Стыдливой «Venus Pudica».
Как их различить? В двух словах: символом женского целомудрия образа Венеры Небесной является морская раковина или черепаха.
Фрески Помпеи
А вот козел, как символ распутства, укажет нам на Венеру Земную.
Charles Cleyre «Vinus Pandemos», 1854
Разумеется, это далеко не все и далеко не самое главное. Чтобы было понятнее рассматривать другие картины, вот вам значения главных символов:
- мирт и яблоко, анемоны, фиалки — символы вечной любви;
- мак или гранат — эмблема плодовитости;
- воробей, голубь, лебедь и ласточка — вестники весны;
- черепаха, морская раковина — символ женского целомудрия;
- дельфин — атрибут морской богини, рожденной из морской пены
- роза, прекрасный цветок с колючими шипами — как напоминание о дуализме любовных страданий и любовных наслаждений.
Итак, мы с вами уже узнали, что Венера воплощает философские выводы неоплатоников относительно того, что слияние божественного и человеческого осуществляется только через любовь. Но вот исследователей и зрителей занимает более важный и человеческий вопрос: существовал ли у боттичеллиевской Венеры реальный прототип? Возможно, художник увековечил в своем лучшем творении лицо любимой женщины? Увы, о частной жизни Боттичелли известно лишь то, что семьи у него не было, о его возлюбленной мы ничего не знаем.
Однако Боттичелли был свидетелем великой любви, которой радовалась вся Флоренция, которую воспевали поэты — возвышенной любви Джулиано Медичи и Симонетты Веспуччи. Эта любовь окончилась трагически: юная Симонетта угасла от чахотки, а через два года, точно в день ее смерти, заговорщиками был убит и Джулиано. В то время, когда Боттичелли писал «Рождение Венеры», окутанная романтическим ореолом любовь Джулиано и Симонетты уже стала, легендой, и в боттичеллиевской Венере часто видят духовный портрет Симонетты — возможно, Музы художника, объекта платонической любви и тайной страсти самого Боттичелли.
Но даже если мы никогда не узнаем, чьи прекрасные черты запечатлел Боттичелли, несомненно одно: лицо Венеры — самое одухотворенное из всех, написанных художником, идеальное воплощение того особого «боттичеллиевского» типа, который безошибочно узнается в произведениях мастера.
Материал подготовлен на основе материалов, доступных в интернете и книг О. Петрочук «Сандро Боттичелли» и К. Кларка «Нагота в искусстве».